14 января Валерию Харламову исполнилось бы 70 лет

Этот пост был первоначально опубликован на этот сайт

Российская Газета

14 января Валерия Харламова помянут во многих уголках когда-то единого государства — шестой части Земли, сходившей с ума от его филигранной техники и залихватской, страстной, сказывались испанские гены, манеры игры.

С самого утра на Кунцевское кладбище Москвы в воскресенье подтянутся теперь уже седовласые мужчины, которые юношами и мальчишками восторгались его талантом. К тому времени, когда на кладбище приедет его сестра Татьяна Борисовна, погост будет очищен от снега, а могила покрыта цветами. Подъедет и лучший друг Александр Николаевич Мальцев. Все больше грустный в последнее время, постоит в сторонке в одиночестве, поговорит с болельщиками…

В этот день невольно всплывет банальная фраза: «Что было бы, да если бы он дожил до этого времени?». Вспомнятся Высоцкий, Шукшин, Даль, Гагарин и многие другие гении, которые ушли, не дожив до «тихой старости».

Комета на то и комета, чтобы ярко пролететь по жизни и сгореть, когда ее светлый путь становится наиболее ярким и ослепительным. Неважно, космическая, поэтическая или хоккейная.

Даже не примета, а планида на Руси такая. Злобная, душу раздирающая. Гении в нашей стране, как правило, не умирают в окружении семей, в той самой кровати, к которой подносится тот самый стакан воды, а родственники в отдающих банальностью некрологах, как в Америке, пишут «о том, каким заботливым отцом, мужем, другом он был».

Наши гении в возрасте Христа разбиваются в автокатастрофах, в небе, умирают в сердечных муках во время съемок. В одиночестве гостиничных номеров или июльской духоте квартир. Истязая себя, проходя через такую адскую боль, что другой бы, в самом начале закричал — «Постойте. Хватит».

За все, за неимоверную любовь народную, за славу людскую приходится платить. Как те поэты, которые по Башлачеву, «ставят» после своих строк «знак кровоточия». Можно сутками пересматривать Суперсерию 1972 года. Но ничто не скажет об этой самой эпической серии в истории хоккея красочнее и трагичнее, чем кровавая полоса на льду, текущая из конька Харламова, которого чумной «всадник

подробнее на {{ original_post_url}}